aif.ru counter
Илья Пригожин 1040

Между «Ненастьем» и «Тоболом». Алексей Иванов презентовал новую книгу

Пермский писатель – о новом романе, своей творческой лаборатории и гибели литературы.

Елена Иванова / АиФ

В апреле на книжных прилавках страны появился новый роман Алексея Иванова «Ненастье», который еще до выхода в свет журнал Forbes включил в список 15-ти самых ожидаемых книг этого года.

На встрече с журналистами в Москве известный писатель из Перми рассказал о новом романе, поделился секретами своей творческой лаборатории и планами на будущее.   

Корреспондент «АиФ-Прикамье» выбрал ключевые тезисы.

О сюжете «Ненастья»

«В романе «Ненастье» два главных героя. Прапорщик Сергей Лихолетов – яркий пассионарий, фигура, характерная исключительно для 90-х годов. Сейчас таких нет. И второй герой – простой русский солдат Герман Неволин. Сюжет романа строится на том, что в 2008 году Герман Неволин грабит фургон, который перевозит наличку большого бизнес-центра. В свое время бизнес-центр был главным активом Союза ветеранов Афганистана. Но роман не криминальный, это книга о поиске причин, по которым один человек может доверять другому в мире, где торжествуют только хищники. Это роман о ловушках судьбы. «Ненастье» нельзя считать историческим, хотя во многом он строится на реальных событиях в истории Союза ветеранов Афганистана в Екатеринбурге. Но эти реальные истории я рассказал в книге «Ебург».  

«Пипл хавает», или остальные герои

«Герои «Ненастья» – простые люди. «Пипл хавает», как их еще называют. А жлобы называют их быдлом. Это плебс, это демос, это те люди, на которых ложится основная тяжесть реформ, которые на всех войнах становятся солдатами. У них нет какой-то миссии. Но это именно русский народ (я не склонен видеть в русском народе богоносца). Люди без особых амбиций: установщики кондиционеров, водители трамваев и т.д. Эта страта сегодня (да и на много поколений вперед, наверное) основная в нашей стране. Но она редко становится предметом художественного изучения, освоения. К ней, например, относятся герои «Тихого Дона». Если бы Григорий Мелихов и Аксинья жили в 90-е годы или в наше время, то Гришка был бы ментом, а Аксинья – завскладом.

Метафизика «Ненастья»

«Ненастье» – это такая экзистенциальная ловушка, в которую попадают люди и не могут из нее выбраться. А попадают они в нее, потому что нет веры, нет способа компенсировать свои переживания, найти духовный выход из ситуации.

Время «кирпидонов»

С «Ненастьем» я возвращаюсь к формату большого русского романа – о войне и мире, судьбе и стране. Мне кажется, что сейчас время больших текстов. Сегодня что ни автор, то выпускает «кирпидон». Когда писал роман «Ненастье», я очень хотел сделать его покороче. Чтобы это не было такое «кирпидонище». Написать длинный текст гораздо проще, чем короткий.

Фото: из архива редакции

О новом проекте «Тобол»

Я могу себе позволить заниматься тем, что мне интересно. Литература меня кормит, причем неплохо. Сейчас я с головой ушел в новый проект «Тобол», собираю материал для него. Это сразу и сценарий 8-серийного художественного фильма об истории Сибири во времена Петра I, и исторический роман, и документальная книга. Я человек системный.

 «Мой первый роман»

 Я с детства мечтал быть писателем. Недавно нашел школьную тетрадку: «Три Робинзона», роман Алеши Иванова, 6 лет. Там исписано три с половиной страницы.

О своей творческой лаборатории

Я не как писатель Роберт Сильверберг, который пишет по принципу: один рассказ до обеда, второй - после обеда. Пишу нелегко и не быстро. Но я очень работоспособный человек, много тружусь. Если у меня случается тупик, я просто хожу, думаю, пытаюсь найти выход из этого тупика. Формулирую, в чем заключается мой тупик. Как известно, хорошо сформулированный вопрос – это половина ответа. Я себе на каждый день ставлю задачу: сегодня я должен написать такой-то эпизод. Если мне удается написать его за два часа – прекрасно. Если за 10 часов – то работаю над ним 10 часов.

«Пишу, что интересно»

Когда пишешь, то, в первую очередь, исходишь из себя: «Что интересно было бы прочитать самому». Есть такое мнение, что ты пишешь те произведения, которые хотел бы прочесть. Как читатель, я бы хотел прочитать свои произведения. В общем, надо писать интересно.

Жанр вторичен

Для меня литературный жанр – вещь вторичная, функция от темы, на которую я хочу говорить. Если тема об афганцах, то я же не стану писать дамский роман. Я буду писать нечто вроде боевика.

Интернет в помощь

Думаю, что современному писателю уже невозможно работать без Интернета. Хотя бы для того, чтобы создавать отчетливую картинку. Для меня картинка очень важна. Я люблю фактурность и точность фактуры. Поэтому всегда работаю с Интернетом. Например, в «Ненастье» я описываю ограбление, и я знаю, фургон какой марки грабил мой герой. Для этого изучал в Интернете, как выглядели эти фургоны, как устроена банковская защита и другие вещи. Если я описываю военный вертолет Ми-24, то одной рукой пишу роман, другой – шарю в Интернете, чтобы узнать, как у него выглядят иллюминаторы, как открываются дверки и выкатываются колеса, где у него подвешено оружие. Так что из Интернета можно и нужно черпать компетенцию. Но только не жизненный опыт – его надо самому переживать. По крайней мере, душевно.

Фото: АиФ/ Елена Иванова

О завоевании англоязычного рынка

Лавры Дэна Брауна мне не светят. Да, мне хотелось бы выйти на англоязычный рынок. Но это ведь не от меня зависит, а от агентов. А они у нас какие-то малохольные, как я понимаю. Как мне в свое время объясняли, в англо-американских странах есть лимит на русских писателей. И больше этого лимита не переводят. Не знаю, правда это или нет, за что купил, за то и продаю. Видимо, я в этот лимит не вхожу. Но я не вижу в этом большой катастрофы – нет так нет.

О героях своих книг

Я всех своих главных героев люблю, даже если они подонки. А не терплю бессмысленную жестокость, когда люди не руководствуются никакими высшими соображениями. Еще не люблю эгоистов. А вот эгоцентриков могу стерпеть. Вот главный герой «Ненастья» Лихолетов – типичный эгоцентрик.

О мате в книгах

Я вообще не вижу проблемы с матом в текстах. Это не значит, что мат – это хорошо и он нужен. Но что есть, то есть. Другое дело – оправдан ли мат художественно или нет. Мне кажется, что у меня оправдан.

Нешкольная программа

Мои произведения совершенно неуместны в школьной программе. Я пишу для взрослых, а не для подростков и юношества.

Слухи о смерти литературы преувеличены

Книги, конечно, отходят сегодня на второй план. Но литература превращается в некое элитарное искусство вроде театра.  Она не умирает и не умрет, пусть и не будет стоять на первом месте, как это было еще 30-40 лет назад. Обидно, жалко. Но я не вижу в этом катастрофы.

Куда дрейфует литература

Я смотрю, в основном, западные сериалы. Это мой любимый формат, в котором я хотел бы работать дальше. Мне представляется, что современные кинематограф и литература потихонечку дрейфуют именно к этому формату. Серьезный режиссер, если желает вести вменяемый долгий диалог со зрителем, снимает не односерийное кино (оно, по сути, сегодня только зрелище), а делает сериал. И многие ведущие западные и наши режиссеры уже уходят в этот формат. Мой самый любимый сериал – «Подпольная империя». 

Смотрите также:



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета Газета

Самое интересное в регионах
Роскачество

Актуальные вопросы

  1. Когда построят перрон в аэропорту Перми?
  2. Зачем оформлять карту?
  3. Кто получит дополнительные баллы при поступлении?
  4. Несёт ли велосипедист ответственность за сбитого человека?
  5. Таблички на остановках заменят?
  6. Куда жаловаться на врачей?
Где вы проведёте летний отпуск?